Русский     Українська     English

Объединённая левая оппозиция

Комсомол Украины

Товарищ, сбросим Киевскую хунту вместе!

Бой за Украину лишь начинается

         

Сентябрьский освободительный поход Красной Армии 1939 года: факты и мифы

 

17 сентября 1939 года части Красной Армии (или РККА, как указано в официальных документах) перешли западную границу СССР с Польшей, начав, как указано во всевозможных справочниках и энциклопедиях, освободительный поход на западные рубежи Украины и Белоруссии. До сих пор историки, как отечественные, так и западные спорят, что это было – военная агрессия или ликвидация тяжелейших последствий Брестского мира 1918 года, решений Версаля или Рижского (второго) договора по результатам советско-польской войны 1920 года.

Как бы там ни было, но  к полудню 25 сентября того же 1939 года присоединение восточнославянских территорий де-факто, но не де-юре, было закончено.

Вскоре, а точнее 28 сентября, был подписан  советско-германский договор о дружбе и границах, установивший новую западную границу СССР, практически совпадавшую с этнографическими границами славян востока, т.е. русскими, белорусами и украинцами.  Спустя неделю, 1 и 2 ноября 1939 года Верховный Совет СССР принял законы (отдельно по каждой территориальной части) о включении в состав СССР территорий западной Украины и западной Белоруссии. Приобретения славянских территорий бывшего Отечества составляли более 203 тысяч квадратных километров с населением более 13 миллионов человек.

Но, как ни парадоксально это звучит сегодня, и на Западе, впрочем, как и на Востоке (точнее, среди ряда политиканов из числа национал-патриотов на определенной части Западной Украины), постоянно муссируется тезис о том, что СССР не только поддержал начало Второй мировой войны нападением Германии на Польшу, но и сам принял в ней участие «вторым эшелоном». Присоединение территорий Западной Украины и Западной Белоруссии к СССР было, по их мнению, не чем иным, как вооруженной экспансией. И все это называется красивым словосочетанием не иначе как «исторически обоснованные факты». А ведь это не факты, а «чистой воды» самые настоящие мифы, ничего не имеющие общего с реалиями политической ситуации конца 30-х годов. Понятно стремление некоторых западных историков рассматривать воссоединение украинского и белорусского народов через призму агрессии хотя бы потому, что таким способом оправдываются акты агрессии уже в истории второй половины ХХ – начала ХХI веков против Югославии, Ирака, Афганистана, Панамы, Гренады и т.д.

11 апреля 1939 г., то есть задолго до подписания пакта о ненападении с СССР, Гитлер утвердил «Белый план» нападения на Польшу, а 3 апреля наметил его дату — «не позднее 1.09.1939 г.»

Таким образом, инициатива начала войны и захвата Польши принадлежала не СССР и осуществить план нападения предполагалось вне зависимости от позиции СССР.

Перед СССР был выбор между полным невмешательством, попытками поддержать Польшу либо принятием участия в её очередном разделе. Невмешательство, очевидно, было самым невыгодным вариантом — отдать всю Польшу Германии означало бы чрезмерно приблизить к советским промышленным центрам и чрезмерно усилить враждебно настроенный к коммунистам и русским 3-й Рейх, который мог бы далее напасть на СССР в коалиции с другими европейскими странами. Да и не мог СССР просто так отдать нацистам жителей Западной Украины и Белоруссии.

На вопрос, а что же мешало Советскому Союзу поддержать Польшу в войне с Германией, ответ прост: Польша попросту не желала поддержки СССР. Более того, менее чем за год до польской кампании Польша сама была не прочь оказаться на стороне Германии в будущей войне с СССР.

Из письма посла Польши в Германии Ю. Липского министру иностранных дел Польши Ю. Беку от 1 октября 1938 г.:

«В случае польско-советского конфликта правительство Германии займёт по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь<.…>Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в её борьбе с Советами»

Из беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с вице-директором политического департамента министерства иностранных дел Польши М. Кобыляньским:

«Если Карпатская Русь отойдёт к Венгрии, то Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Германии в походе на Советскую Украину.»

Из беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевским от 28 декабря 1938 г.:

«Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо, в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов.»

Из беседы министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком от 26 января 1939 г.:

«Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю». 

В 1938 году Польша не позволила войскам СССР прийти на помощь Чехословакии, когда ту аннексировал Гитлер. Более того, за это, после захвата Чехословакии, Гитлер позволил Польше аннексировать часть территории Чехословакии (Тешинскую область).

Польша отказалась принимать помощь СССР даже в августе 1939, когда военное столкновение между 3-м Рейхом и Польшей стало практически неизбежным. Так, 19 августа маршал польской армии Эдвард Ридз-Смиглы гордо заявил:

«Независимо от последствий, ни одного дюйма польской территории никогда не будет разрешено занять русским войскам.»

Заметим, что на тот момент пакт Молотова-Риббентропа ещё не был подписан и Германия с СССР были врагами, но вариант помощи со стороны СССР Польшей не рассматривался.

Надо также сказать, что ни один уважающий себя историк с мировым именем никогда не скажет, что Советский Союз напал на Польшу. Ведь ответ в самой природе данного исторического явления, а природа его такова, что в 3 часа 15 минут 17 сентября 1939 года послу Польши в СССР Вальдемару Гжибовскому была вручена нота советского правительства, в которой утверждалось, что «Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии». Приведенный текст ноты говорит сам за себя, а именно: дан приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Ни слова об объявлении войны или начале боевых действий, как и ни слова о пересмотре границ.

17 сентября НКИД СССР разослал текст ноты, предъявленной Польше, в посольства всех государств, с которыми Советский Союз имел дипломатические отношения. Выступление по радио наркома иностранных дел СССР В.Молотова о событиях в Польше и начале Освободительного похода в Западную Белоруссию и Западную Украину, как он был назван с самого начала, было воспринято в Европе с пониманием и должным уважением. Освободительная миссия РККА была подтверждена также и тем, что в ночь с 17 на 18 сентября в посольство Советского Союза в Польше прибыли представители от командующего армией «Варшава» генерала Руммеля, сообщившие, что согласно приказу Главкома маршала Эдварда Рыдз-Смиглы польские войска не воюют с Красной Армией. Что это означает на языке дипломатии? А то, что военное командование Польши, которое осталось единственной государственной структурой страны полностью соглашается на ввод советских войск для «взятия под свою защиту жизни и имущества населения Западной Украины и Западной Белоруссии».

Следует также зафиксировать исторический факт того, что польские лидеры вместе с Гитлером первыми положили начало территориальному переделу Европы (Судеты немцам, а Тешин – полякам в октябре 1938-го), о чем и спорить-то никто и не будет. Сталин, чтобы о нем не говорили,  в тех условиях явного противостояния «с запахом пожара мирового масштаба» сделал все, чтобы не только отодвинуть границы, но и вернуть восточнославянские земли в свое историческое лоно. Это было не только правильно с политической точки зрения, но и исторически оправдано. Мы, потомки, должны быть ему благодарны.

Не будет также откровением тот факт, что практически вплоть до Второй мировой войны народы Украины и Белоруссии были разделены. Итоги февральской революции, а не только Брест-Литовск, Версаль и Рига  по живому разрезали народы. Впрочем, следует отметить, что и Российская империя не объединила всех восточных славян, поскольку русины Галиции, Буковины и Карпатской Руси были под властью Австро-Венгрии. Присоединение этих, как сейчас модно говорить, регионов было одной из главных целей России в Первой мировой войне. После распада Австро-Венгрии большая часть коренного населения западно-украинских и западно-белорусских земель, оказалась в составе Польши. В той Польше, в которой даже по данным тенденциозной польской переписи населения 1931 года более 14 % всего населения страны составляли украинцы и 6 % белорусы (и это без учета литовцев, евреев и немцев, проживавших на землях к востоку и северу от Буга). Фактически же восточных славян в Польше проживало гораздо больше, поскольку власти Речи Посполитой всячески старались завысить численность «титульной», или «провидной», как модно сейчас говорить, нации. В результате в «поляков» записали всех католиков и лиц, хотя бы сносно владевших польским языком.

1 сентября 1939 года внесло раскол не только в жизнь Европы, а со временем и мира, но и в жизнь «отдельно взятого» гражданского общества, т.е. народов уже бывшего польского государства. На двенадцатый день немецко-польской кампании польское правительство бежало, бросив страну на произвол судьбы. Хотя мужественные польские воины (среди которых было немало украинцев и белорусов) еще продолжали сражаться вплоть до конца сентября, это была уже агония.

Настал момент, когда освободительная миссия РККА стала жизненно необходимой для населения западно-украинских и западно-белорусских земель. Красную Армию население восточных земель, а фактически родных восточнославянских регионов встречало восторженно.

Как свидетельствуют многочисленные документы, «во всех населенных пунктах, где проходили части нашей Красной Армии, трудящееся население встречало их с великой радостью, как подлинных освободителей от гнета польских панов и капиталистов, как избавителей от нищеты и голода». На митинге в селе Молотьково крестьянин говорил: «Мы жили 20 лет под гнетом польских панов, но мы никогда не переставали думать о том, что наши братья украинцы, живущие в великой Советской стране, придут и освободят нас от польского панского ига».

Но кроме цветов и хлеба, крестьяне (а среди украинско-белорусского населения интеллигенции по известным причинам было мало) выносили, в прямом смысле слова, связанных жандармов, осадников — словом тех, на чью голову вылилась народная ненависть…
Впрочем, и польское население «восточных кресов», хотя и с меньшим энтузиазмом, но также встречало красноармейцев цветами, ибо прекрасно понимало разницу между гитлеровскими войсками и частями РККА. Это сегодня ее не видят, ставя знак равенства между оккупантами и освободителями. Ну а тех, кто хочет удовлетворить свое любопытство, так сказать, на документальной основе, отсылаем к сборнику документов и материалов «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне», том первый «Накануне. Ноябрь 1938 г. – декабрь 1940 г.».

Начавшаяся война в Европе и действия Красной армии в Польше после 17 сентября 1939 года, конечно же, не улучшили советско-английских и советско-французских отношений, серьезно ухудшившихся после подписания СССР договора о ненападении с Германией, который был воспринят английским и французским руководством как поражение их внешнеполитической стратегии. Вместе с тем, не желая подтолкнуть Советский Союз к дальнейшему сближению с Германией, Англия и Франция не стали обострять проблему советского вмешательства в Польскую кампанию, а попытались уточнить советскую позицию относительно войны в Европе.

Уже 18 сентября французский премьер-министр Э. Даладье спрашивал у советского посла, берет ли СССР украинское и белорусское население под свой вооруженный протекторат временно или Москва намерена присоединить эти территории к СССР, на что был получен вполне логичный ответ, что решать это будет сам народ на своих Народных Сборах. В Англии и Франции было широко распространено мнение, что ввод советских войск в Польшу имеет антигерманскую направленность и это может привести к усилению напряженности в советско-германских отношениях. В то же время в Лондоне, впрочем, как и в Париже, опасались, что Москва может вступить в новую мировую войну на стороне Берлина, поэтому советское заявление о нейтралитете в европейской войне было воспринято там с удовлетворением.

18 сентября на заседании английского правительства было решено, что, согласно англо-польскому соглашению, Англия связана обязательством защищать Польшу только в случае агрессии со стороны Германии. Поэтому было решено «не посылать России никакого протеста». И хотя англо-французская пресса позволяла себе довольно резкие заявления, официальная позиция Англии и Франции свелась к молчаливому признанию советских военных действий.

Время призывало к тому, чтобы решать вопрос о западно-украинских и западно-белорусских землях открыто, четко, однозначно и на законных основаниях. На совместном заседании ЦК ВПК (б) и СНК СССР было принято решение поддержать инициативу бывших граждан Польши, проживающих на западно-украинских и западно-белорусских землях и созвать Украинское и Белорусское народные собрания во Львове и Белостоке, которые должны были решить такие вопросы, как: «1) Утвердить передачу помещичьих земель крестьянским комитетам; 2) Решить вопрос о характере создаваемой власти, т.е. должна ли быть эта власть советская, или буржуазная; 3) Решить вопрос о вхождении в состав СССР, т.е. о вхождении Украинских областей в состав УССР, о вхождении Белорусских областей в состав БССР; 4) Решить вопрос о национализации банков и крупной промышленности».

Правом выбора в Народные собрания пользовались все граждане мужского и женского пола, достигшие 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, вероисповедания, образовательного ценза, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности. От 5 тысяч избирателей выбирался 1 депутат. Инициативу по созыву Народных собраний и созданию Комитетов по организации выборов должны были взять на себя Временные народные управления Львова и Белостока. Кроме них в состав Комитетов по организации выборов должны были входить по одному представителю от каждой области, по два от крестьянских комитетов, по три от рабочих организаций, по два от интеллигенции и по три представителя от Президиумов Верховных Советов БССР и УССР, в состав которых и планировалось вступление новых областей. Кандидатов в депутаты могли выдвигать крестьянские комитеты, Временные управления, собрания рабочих по предприятиям, собрания рабочей гвардии, собрания интеллигенции.

В те годы общественность Львова (в отличие от нынешней) считала эти действия Советского государства примером подлинной демократии. Или украинская интеллигенция тогда хлопала в ладоши под угрозой советских штыков, как об этом сегодня твердят историки «визвольного руху». Тогда почему они сегодня молчат о «восточных кресах» и не исправляют «ошибки Сталина»? Утерли бы нос «советским оккупантам», вернув захваченные ими земли Польше?
В выборах на западных землях из 7 538 586 избирателей приняли участие почти 95 %, из которых за предложенных кандидатов проголосовало 90 %, против — 9 %.

Избранные 22 октября Народные собрания Западной Белоруссии (27 октября) и Западной Украины (29 октября) провозгласили Советскую власть на территориях соответствующих воеводств, переименованных в области и обратились с просьбой о включении их в состав Советского Союза. 1-го (для западно-украинских территорий) и 2-го (для западно-белорусских) ноября 1939 года Верховный Совет СССР удовлетворил их просьбу.

К сказанному выше следует добавить, что далеко уже не убедительными выглядят набившие оскомину утверждения о «разделе Польши» между Германией и СССР. Однако Советский Союз не получил практически ни одной территории, где поляки составляли бы подавляющее большинство населения (исключение составляла разве что лишь Белостокская область, или Белостокский выступ, на территории которого поляки и белорусы были представлены в равных частях).

Как итог, перенесение советской границы на Тису, Нарев, Буг и Сан восстановило историческую справедливость в отношении украинского и белорусского народов, что не отрицается сегодня ни политиками, ни общественностью этих государств и даже «записными» историками, которые, в безусловно положительном для собственной страны факте, нет-нет да и усмотрят пагубное влияние Москвы.

Западная Украина и Западная Белоруссь, оккупированные Польшей в ходе гражданской войны в 1921 году,  были возвращены в состав Советского Союза. Возник «восточный вал», отодвинувший границу СССР на 600 км. к западу и, таким образом, на 600 км., удлинив путь Гитлера к Москве;

Автор : btamedia

Комсомол Украины (ЛКСМУ)
Разработчик: ЗАО «Ронинград»
Все права защищены © 1919-2017



Яндекс.Метрика